Сергей Большаков: «О чём жалею за время в МХЛ? Только о том, что сразу не попал в «Динамо»
Нападающий «Динамо» – о своём заключительном сезоне в молодёжке.
Интервью с игроками по итогам чемпионата – неотъемлемая часть жизни любого клуба. А после такого чемпионата, который случился с молодёжкой «Динамо Санкт-Петербург», разговор с любым из парней может затянуться на час. С Сергеем Большаковым, нашим лидером и выпускником этого года, так и произошло.
Мы поговорили с нападающим о его дебюте в основе и секретном собрании в раздевалке, о выборе между Counter-Strike и ВХЛ, о лучших партнёрах и тех, на кого он оставляет команду. Не обошли стороной, конечно же, и трагедию, которая случилась в клубе этой весной. Обо всём этом и многом другом Сергей рассказал нам интересно и очень искренне.
- Что скажешь в целом об этом сезоне?
- Тяжёлый, со всех сторон. Есть брать командный результат, то могли лучше: с «Локо» точно должны были цеплять хотя бы одну игру. А если свои действия по сезону рассматривать… Не хочу искать оправдания в длительной болезни, но она так или иначе повлияла. Непросто после неё полноценно вернуться в ритм, так что однозначно мог лучше сыграть. В общем, процентов на 70 оценю и общий результат, и индивидуальный.
- Каково было смотреть матчи дома и видеть, как команда проигрывает?
- Очень сложно. Досадуешь, переживаешь: лежу тут под одеялом вместо того чтобы играть, чтобы пацанам помочь. И постоянно думаешь, сколько времени восстановление потом займёт. Я же ещё летом переболел коронавирусом, а после этого через некоторое время могут вылезать какие-то остаточные явления. Вот и провалялся в январе целый месяц с температурой 37,2.
- Насколько непросто потом было вернуться в строй?
- Первые игры две-три всё идёт отлично, потому что ты на кураже, ты снова на льду, счастлив. А потом как в яму проваливаешься – и физически, и эмоционально. Вот из неё выкарабкиваться тяжко, только за счёт работы можно себя вытащить.
- Самый сложный матч сезона?
- В регулярке – две февральские игры в Сетуни. Тогда «Крылышки» были нашим прямым соперником в борьбе за восьмёрку, и побеждать нужно было обязательно. А мы уступили, и сыграл я тогда ужасно, всё разладилось.
- Думала, назовёшь домашнюю встречу с «Локо», где в концовке был триллер.
- Наоборот, такие игры очень крутые! Спасаешься из безнадёжной ситуации, и как будто крылья за спиной вырастают. Да, это поражение ещё надо было потом пережить, но в целом эмоции невероятные. Плюс, на следующий день мы вышли и победили 4:1, потому что правильно подготовились.
- В этом году в раздевалке ты был самым старшим. Строил молодых?
- Не особенно. Больше пытался игрой показать, хоть и запорол во многих моментах. Кирилл Сергеевич очень правильно мне говорил: «Когда вы, лидеры, начинаете сваливаться на неправильную игру, молодёжь на вас смотрит и творит на льду такое же мракобесие».
- Но в целом старались поддерживать правильную атмосферу?
- Старались. Было у нас такое эмоциональное собрание во второй половине сезона… Когда мы с Петей Яковлевым вернулись из лазарета, а результаты оставались неважными, мы всей командой по нашей инициативе заперлись в раздевалке. Сели и договорились сейчас сказать друг другу всё честно, прямо в глаза. Откровенно обсудить негативные моменты, которые мешают нам играть. Много кто из пацанов тогда открылся, высказал своё мнение, свои эмоции.
Тогда, кстати, мы и нарисовали себе плакат. Я подсмотрел это у «вышки»: у них в раздевалке есть большой лист с надписью «Я ненавижу проигрывать», вся команда на нём расписалась. Мы не стали копировать один-в-один, я придумал своё: «Ты выходишь биться за них» и фамилии каждого, кто у нас в команде. Повесили сразу перед выходом на лёд, чтобы каждый, идя на игру, бросал взгляд и помнил: если он сломается, то и все остальные лягут.
- Вот так был ты весь сезон самым старшим, а потом резко стал самым молодым. Помнишь, как тебе объявили, что ты дебютируешь за основу в плей-офф?
- Кстати, забавно было. (Смеётся.) Я очень ждал дебюта в ВХЛ, ну просто очень, так об этом мечтал! К концу сезона дико расстроился, «загонялся»: раз в регулярке так и не вышел, значит, всё. А потом решил ситуацию отпустить. И вот, значит, на календаре 1 марта, вечер, я лежу дома. Играю в Counter-Strike, параллельно поглядываю шестой матч нашей «вышки» с «Барсом». Мало что получалось у команды, проиграли тогда 0:4. И у меня как будто щёлкнуло в голове: «Вот именно сейчас меня могут вызвать».
Минут через десять звонит мобилка. Лежит рядом на кровати, вибрирует, я трубку не беру, в «контре» плотная «катка» идёт. Доиграл раунд, беру телефон – а там пропущенный от администратора основы! Перезваниваю, и слышу: «Ну что, Большак, готов в Казань лететь?» Я прямо выпалил: «Готов!» И уже утром с командой был в Казани.
- Как настраивался?
- Сразу позвонил отцу, маме. Отец сказал не накручивать себя, просто готовиться к игре. И наверное, это была моя самая идеальная подготовка. (Улыбается) Ребята отлично меня встретили, подшучивали в хорошем смысле. А жил я один! Эдуард Константинович, помню, в лифте у меня спрашивает: «С кем живёшь?» Я: «Один». Он так удивился: «Как ветеран?» А мне одному всегда легче готовиться, личное пространство важно.
Утром потренировались. Вечерком вышел, прогулялся по Казани, подышал свежим воздухом. Мы жили в самом центре, красота вокруг, мысли прочищает отлично, так что морально себя подготовил. Перед сном визуализировал матч, хотя и не знал, включат меня в состав или нет. В итоге поставили, и для дебютной игры, я думаю, всё получилось неплохо.
- А ведь в дебютном матче игрока на лёд могут и не выпустить.
- Когда думал об этом, вспоминал мамины слова. В первом сезоне МХЛ я сидел на скамейке, смотрел игры «с нулевого ряда», и она подбадривала: «Лучше с лавки, чем с трибуны». (Улыбается.) Но меня поставили в четвёртую тройку с Сидляровым и Комаристым, лимитчика не было, так что я был уверен, что выйду. В матче старался не подводить опытных патрнёров, играть попроще. Вспоминаю моменты: у нас тогда здорово получилось.
Кстати, дебютировать в основе у меня была возможность ещё в декабре. Но тогда у «вышки» шла длинная победная серия, и некого было упрекнуть, некого поменять на молодого. А потом серия прервалась, и дальше по календарю шла игра с ЦСК ВВС. Всё, думаю, сыграю! И заболел, представляете? Но теперь понимаю: значит, случиться всё должно было именно так.
- С первым голом пока не срослось, зато сразу отдал первую передачу.
- Перед встречей Эдуард Константинович у меня спрашивал, где мне удобнее сыграть в неравных составах, а в матче доверил выйти в большинстве. Была борьба на дальнем борту, шайба досталась Мише Епишину, дальше накоротке «два в один», он мне даёт подкидку через защитника. Я принял уже довольно далеко от ворот, а до передачи краешком глаза видел белую майку «на вершине». Вот и решил не глядя, через спину отдать туда. Отец мне потом: «М-да, если бы ты там обрезался, это была бы твоя последняя смена в основе». (Смеётся.) Но шайба пришла Жаркову, и пришла не очень удобно, он в касание не бросил. Думаю: «Всё, упущен момент». А у Дани Жаркова такие кисти… Не просто забил в итоге, а чуть сетку своим броском не порвал.
- Расскажи об атмосфере плей-офф во взрослой команде?
- Что меня там прежде всего поразило. Если в молодёжке мы неприятно проигрываем матч, то в команде чувствуется «кисляк», дизмораль. В основе вообще такого нет! Там поражение – совершенно рабочий момент. Проиграли, после игры две минутки пообижались, порасстраивались, и снова отличное настроение в команде. Приходишь на следующий день – и как будто не было ни игры, ни поражения. Знаете, как канадцы говорят: «В сезоне 84 матча, и времени нет вообще: либо ты тратишь его на расстройства, либо на подготовку к новой битве».
- Колонку таскал, шайбы собирал?
- Шайбы не один собирал, там много кто подключается. А вот колонку потаскать да, пришлось. Пока Буруяна в основу не подняли. (Смеётся.) Когда он приехал, в целом стало морально полегче. Мы вместе жили, много времени вместе проводили, обсуждали разные вещи.
- Как тебе работалось с Эдуардом Занковцом, что это за тренер?
- Суперский! Очень нравится его подход. Я, молодой, чувствовал тренерское доверие, и это потрясно. У многих специалистов ты играешь закрепощённо, потому что боишься: «Сейчас ошибусь, посадят». А Эдуард Константинович говорит: «Нет такого игрока, который не ошибается, главное одну и ту же ошибку не повторять».
- В чём тебе нужно прибавить, чтобы закрепиться во взрослом хоккее? Понял за эти несколько матчей?
- Мне нужно быть раскрепощённее. Пересматриваю моменты и думаю: «А почему я вообще здесь вот так сделал, можно было сделать смелее». Отлично помню атаку, когда Кирилл Кремзер мне отдаёт, и я сразу хоп! – набрасываю. Попадаю с внутренней стороны сетки. А прими, посмотри – мог сам вылезти, мог ребятам на дальнюю отдать. Нужно больше верить в себя.
- Говоря о сезоне, не можем обойти стороной трагедию с Тимом.
- До сих пор не знаю, как мы доиграли тот матч. Я был с Тимуром до самого последнего момента, пока его не увезли – снимал шлем, помогал врачам. Эта картина стояла перед глазами во время игры, и до сих пор… Приезжал на лавку и смотрел в одну точку. Наверное, это единственный в моей карьере матч, когда я просто выезжал и отбывал номер. В голове было абсолютно другое. После каждой смены подходил к Сан Санычу, нашему доктору, и спрашивал, какие новости.
- Вы, игроки, знали реальное положение дел?
- Только официальные новости в наших клубных источниках. Ночью ехали в автобусе домой и обсуждали: «А вот кому-то сказали то, сказали то». Тренеры и персонал ни тогда, ни позднее нам ничего не объявляли. Но в той ситуации, наверное, это было правильно…
- Как готовились к третьей игре серии?
- И я, и многие ребята совершенно не понимали, как и зачем выходить теперь на лёд. На тренировке за день до игры тренеры попытались нас растормошить: дали нам весёлые старты. А с утра перед матчем Кирилл Сергеевич нашёл правильные слова. И в том матче мы бились только за Тимура.
- Это останется в памяти…
- Мотивации сильнее для нас уже не будет. Я говорил и повторюсь: никто из нас больше не имеет права выйти на лёд и быть безразличным. Потому что на месте каждого мог быть Тимур и отдаваться игре всем сердцем.
- Четыре года в МХЛ, три года в «Динамо Санкт-Петербург». О чём жалеешь за это время?
- Только о том, что сразу не попал в «Динамо». Теперь это мой второй дом.
- Лучший партнёр за это время?
- Я вот сейчас кого-то не назову и обижу! (Улыбается.) Ладно, давайте хотя бы по сезонам. В первом – это Антон Назаревич и Егор Анисимов. Во втором – Егор Анисимов и Пётр Яковлев. А в нынешнем – тот же Пётр Яковлев и Макс Петров.
- А с кем из тренеров оказалось интереснее всего работать?
- Больше всего вырос над собой я с Егором Вячеславовичем Башкатовым. И в психологическим плане, и по игре. Но что-то в меня внёс, безусловно, каждый из наставников.
- Какой матч за три года сильнее всего запомнился?
- Заключительная игра с «Алмазом» в прошлогоднем плей-офф. Кузя забивает этот гол в овертайме, мы выскакиваем на лёд, у всех слёзы, где-то рядом тренеры, мы все обнимаемся, прыгаем, какие-то слова друг другу в стиле «- Ты молодчик! - Нет, это ты молодчик!»… А у меня ещё на трибунах сидели отец, мама, девушка! Невероятные эмоции.
- А момент вне льда?
- Это игра в снежки с тренерами, о которой я говорил в прошлогоднем интервью. (Улыбается.) Сам я не участвовал, приболевший сидел в автобусе. Зато видел всё это со стороны, всю картину, все эти счастливые лица!
- На кого теперь оставляешь молодёжку, кто поведёт за собой?
- Вот вы мне перед интервью сказали, что у нас 12 человек в этом году выпускается, и я в шоке до сих пор. Думал, что только мы с Петей Яковлевым выпускаемся вообще. (Смеётся.) Если без шуток, на Буруяна ответственность оставляем. На Макса Петрова. И на Витальку Будницкого. Тащите, парни! «Динамо» будет чемпионом!
МХЛ
